Открытие охоты

             Каждую весну, все, кто имеет хоть какое-нибудь ружьишко, с нетерпением ожидают открытия охоты. Заранее приобретаются путевки, заряжаются патроны, чистятся ружья, чинятся манчуки, достаются с дальних полок спальные мешки, палатки и охотничья амуниция. Обязательным ритуалом является ревизия лодки, переборка и опробование мотора. Все бачки, канистры и даже, если есть, молочные бидоны заправляются бензином. Из гаражей и сараев достаются рыбацкие сапоги и сети, латанные и чиненные не на один раз. В рюкзак укладываются ложка, кружка, миска, термос, сигареты, спички и продукты. Ну вот, кажется, все готово. Хотя нет, надо еще охотничий нож найти и наточить. Вот теперь все. 

Открытие охоты всегда приходится на майские праздники, ну или почти всегда, если природа не подведет. Начинается она с утренней зорьки первого выходного, как правило, субботы. А накануне, все мужское население с нетерпением ждет окончания рабочего дня, что бы немедленно приступить к погрузке в лодки и отбытию на угодья. Хорошо, когда начальство тоже любители охоты, тогда работают «до трех без обеда». Ну а кому посчастливилось взять отгул, то и вовсе отправление начинается с утра.

И конечно, важным атрибутом является водка, без нее ни на какую охоту не охота. Набирает ее каждый по своим меркам. Кто по бутылке на день, кто с запасом, а кто из расчета, – Лишней не будет. И точно, еще не известно случая, что бы привозили ее назад.

Новенького предупредили загодя, – На выходные ничего не планируй, едем на охоту. Открытие с утренней зорьки в субботу, выезжаем в пятницу сразу после работы. Ружье, патроны и сапоги дадим. Главное затарься харчами и спиртным.

После обеда уже грузились. Из Уазика вынимались вещи, зачехленные ружья, емкости с бензином и все это укладывалось в лодки, стоящие на берегу реки. Последним аккуратно перенесли ящик водки. Три бутылки передали во вторую лодку «на дорожку».

- Куда столько, – поразился новенький.

- Так нас же семеро, – так же удивился один из охотников, – погоди, еще мало будет.

Наконец погрузка завершилась, расселись по лодкам и отплыли. Когда поселок скрылся за поворотом, остановились прямо посреди реки. Обе лодки сблизились, удерживаемые руками пассажиров.

- Нужно соблюсти традицию, – пояснил коллега новенькому, – сейчас пошаманим и выпьем за отплытие.

Достали кружки, нарезали крупно сало и хлеб, откупорили бутылку и всю разлили. Один из охотников, коренной манси, что-то произнес на родном языке и отлил из кружки немного водки в реку. Затем все чокнулись и выпили. Закуска тут же разошлась по рукам. Кто-то стал рассказывать свежий анекдот из местной жизни. Другой, нетерпеливый, достал еще одну бутылку и предложил выпить за удачную охоту. Отказываться не стали. Взревели моторы и лодки тронулись дальше. Закусывали уже на ходу. Приходилось почти кричать, что бы быть услышанным. Кто-то пытался шутить, другой рассказывать о событиях, связанных с местами, мимо которых проплывали.

- На этой старице в прошлом году под осень щука шла на спиннинг хорошо. По пять килограмм были экземпляры. Вот такие, – пытался разводить руками сосед.

Весенняя река широко разлилась, затопив пойму и луга. По берегам торчали прямо из воды кусты тальника, покрытые распустившимися почками, меньше копеечной монетки. Временами лодки сворачивали с реки и по затопленным лугам срезались повороты. В одном месте поднялась пара чирков.

- Смотри, смотри, – весело кричал коллега, показывая рукой в их сторону. Охотники начали дружно вынимать из чехлов и собирать ружья. Теперь уже все были наготове встретить стайку уток во всеоружии. С левого берега показалась высокая грива с растущими соснами и березами вперемешку. На одной березке, склонившейся у воды, было навязано много пестрых ленточек. Вновь остановились.

- Тут святое место у местных. Нужно обязательно пошаманить, иначе удачи не будет.

Ритуал повторили. Дружно закурили. Кто-то вспомнил, как недалеко от этого места, два года назад, тонул на Обянке, налетев в сумерках на топляк. Рев моторов перекрыл рассказчика и новенький так и не понял, что сталось с лодкой.

В поворотах прижимались к самым кустам, срезая расстояние. Впереди из кустов выпорхнули две пары селезней. И тут же раздались выстрелы из нескольких ружей. Стреляли дружно, так, что у новенького с непривычки заложило уши. Утки метнулись в разные стороны и стали подниматься ввысь.

- Охота же только завтра открывается, – прокричал почти в ухо коллеге новичок.

- Да какая разница? Сегодня вечером или завтра утром, – пожал плечами сосед. Далеко впереди справа поднялась еще одна стайка, и вновь загрохотали выстрелы сразу с двух лодок. Но утки даже не изменили направление, плавно продолжая подниматься.

- Они же далеко, зачем стрелять, – вновь обратился к коллеге новенький.

- Да мужики отдыхают, не по одним же бутылкам стрелять, – отозвался тот.

Теперь стреляли часто и много, птица еще издали, завидя лодки, поднималась на крыло. Шансов попасть было ничтожно мало, но охотники весело, с жаром расстреливали патроны, а потом обсуждали выстрелы и причины промахов.

- Ты бери на два метра вперед и выше, – кричал, управлявший, лодкой.

- Да знаю, знаю, только когда стреляешь снизу по впереди летящей утке, надо брать вперед и ниже ее, – кричал другой.

- А если стреляешь по сбоку летящей, то надо выше ее брать и вперед даже метра три, – подхватился коллега. Спор продолжался, пока не появлялись новые мишени. В одном месте резко ушли вправо к берегу, завидя сидящую на луговине чернядь. Утки поздно взлетели, и прозвучавшие выстрелы сбили двух. Они упали в воду на реке и не двигались. Сбавили ход и, не останавливаясь, подобрали добычу.

- Ну вот, на шулюм есть, – обрадовался коллега, – селезень и уточка. Уточек, правда, нельзя стрелять, да где их разберешь на лету.

- А почему нельзя уточек стрелять, – поинтересовался новичок.

- Так ведь самка, потомство даст, выводок утят, потому весной их запрещено стрелять.

- А как ты их различаешь?

- Видишь перья на крыле цветные с темно-синими вставками и белыми пятнышками? – показывал сосед, раздвигая крылья птицы, – Это селезень. И на голове у него перья как шапочка цветная, а у самочки все перья одного цвета, цветных пятен почти нет. Так все самцы отличаются, они как петух раскрашенные.

Лодки приблизились к берегу и снова остановились.

- За первых уток надо выпить, – отозвались сразу несколько охотников, – за хороший выстрел, за удачу.

Дружно чокнулись, выпили и, закусывая, стали спорить, чей выстрел был метким.

- Они так всю водку выпьют раньше, чем мы доедем, – шутя, шепнул новичок товарищу.

- Не боись, у каждого в рюкзаке наверняка пара пузырей еще лежит. А ящик брали в складчину, что бы меньше таскаться.

Подошла еще одна лодка, набитая такими же любителями охоты. В поселке многие знали друг друга.

- Ба, Митрич, вы уже наливаете, – разнеслось по реке, – Всем привет, за что пьем? Да вас уже с добычей можно поздравить? Наливай!

- А вы на старое место? Или в Пушту?

- Да поглядим, где народу поменьше.

Распив еще поллитровку с подъехавшими, оттолкнулись от берега и, ревя моторами, поплыли дальше. Теперь зашел разговор, какая лодка лучше, Казанка, Обянка или Крым. У каждой были свои достоинства и недостатки. Также продолжали дружно стрелять по взлетающим уткам и добыли еще трех. Выпили и за них, а чего ж не выпить, раз остановились.

За поворотом показалось несколько изб, но не на берегу реки, а в стороне на пригорке у леса.

– Ленино. Деревушка брошенная, только связисты с телевышки живут. Здесь и остановимся.

На малом газу вплыли в протоку. За ней раскрывалось широкое озеро, большая часть которого еще была покрыта льдом. Пристали к берегу, где уже стояло несколько лодок. Место было красивое. Узкая, заросшая лесом грива, вдоль реки подходила к протоке. На подъеме разместилось с пяток изб. За ними возвышалось здание с высокой телевизионной мачтой. А дальше начинался лес. Справа от гривы раскинулись заливные луга до самого озера. А за озером, совсем вдали виднелись еще гривы с участками леса. Вдоль протоки тянулись заросли кустов и отдельно стоящие березы. В устье протоки, со стороны озера, на берегу стоял, завалившись на бок, старый корпус катера, с возвышавшейся рубкой. С нее хорошо были видны окрестности.

- Да мы не первые. Надо поскорее места для скрадков занимать, а то народу, чувствую, много будет.

Коллеги, подхватив ружья, мешок и топорик, двинулись вдоль берега.

- Топорик зачем, – забеспокоился новенький, – костер жечь?

Ему не хотелось ночевать сидя у костра.

- Да нет, тальник нарубим для скрадков.

Выбрали место, где луг, примыкавший к озеру, был залит водой.

- Вот отличное место. Мелко, вода теплее, чем в озере, утка сюда обязательно прилетит кормиться. И достать ее можно в сапогах. Смотри, вон у того берега уже пара плавает. Жаль далековато отсюда.

В кустах нарубили ветки тальника, выбирая не толстые с гибкими прутьями. У самой воды, ветки стали полукругом втыкать в землю. Она хорошо оттаяла сверху, а дальше была еще промерзшей. Ветки держались плохо. Товарищ стал переплетать их между собой, сгибая на высоте чуть больше полуметра. Потом нарвали сухой травы и снаружи воткнули в образовавшуюся стеночку.

- Что бы ни так сильно уток темное пятно пугало, – пояснял коллега, – когда пойдешь на вечернюю зорьку, прихвати у изб полешко невысокое, что бы присесть можно было, а то ноги затекут на корточках сидеть. Возьми из мешка четыре манчука и выставь на воде метрах в двадцати от себя. Только не стреляй по ним, повредишь.

Новичок достал резиновые чучела уток с веревочками, привязанными к   крупным железным кольцам.

- Это грузила, для сетей, привязал что бы манчуки не сносило ветром.

Вода едва доставала до колен. Чучела разместили перед скрадком.

- А сейчас?

- Мне скрадок сделаем и вернемся. Надо вещи выложить, ночлег приготовить, шулюм сварить.

- Что за шулюм?

- Обыкновенный суп из дичи, только на костре и без картошки и вермишели. Правда, картошку все равно кладут, – засмеялся товарищ, – особенно когда уток мало.

Вернулись на становище. Недалеко от берега уже горел костер, рядом было раскинуто на траве две палатки, на них сложены спальные мешки, остальные вещи в стороне. Двое мужчин теребили и потрошили уток. Тут же опаливая их на костре и складывая тощие синие тушки в большой чугунный котел. Еще двое достали надувную лодку и готовились плыть ставить сети. Один, прихватив бутылку, ушел в деревню, разведать, кто приехал, сколько народу и еще не вернулся.

Два товарища взялись поставить палатку. Долго с ней возились, с трудом развязывая старые узлы. Но все же справились. На вторую уже не было желанья, да и шулюм поспел. Возвратились и рыбачки. Пока ставили сети, в первые две уже попало с пяток крупных щук и с десяток окуней. На вечер будет уха.

- Так уже вечер, – удивился новенький.

- Нет, это не вечер, вечер будет после вечерней зорьки, а сейчас еще детское время.

Достали из ящика пару бутылок, теперь он стал на половину пуст. Шулюм был горячим и вкусным, с запахом дыма. Зачерпывали старым половником, которому ручкой служила деревянная палка. И не понятно было, что сильнее обжигало горло, водка или суп. Пили за охоту, за рыбалку, за Первое мая, за хороших людей. Спорили, чей мотор быстрее ходит. У кого ружье кучнее бьет. Чьи сети уловистее. Чей охотничий нож острее. Не заметили, как солнце скрылось и придвинулись сумерки.

Недалеко раздались первые выстрелы.

- Во. Уже стреляют, – засуетился коллега.

- А мы когда пойдем в скрадки, – загорелся новичок.

- Да бери ружье и пошли.

Выделили патроны, ружье, показали, как заряжать, как стрелять, где предохранитель, – остальное сам догонишь.

- А вы идете, – обратились к остальным.

- Я сети буду проверять, что б льдом не задавило, завтра постреляю.

- Нет, мы останемся, охота открывается с утренней зорьки, сейчас еще нельзя, – отговорились оставшиеся. Но причина была в другом. Им просто не хотелось уходить от костра, покидать теплую компанию.

- Кстати, Митрич так и не вернулся.

- Да куда он денется? Он местный, тут родился, придет.

С горки, со стороны изб послышалась песня. Люди отмечали толи открытие охоты, толи праздник.

Напарники добрались до скрадков и затаились. Здесь уже не было слышно людских голосов. Зато раздавалось множество других звуков. Вот где-то далеко в лесу застучал дятел мелкой дробью. То в соседних зарослях подтопленной травы шумно взмахнули крылья и раздался кряк, так селезень подзывает уточку. Охотник стал выглядывать поверх скрадка, пытаясь разглядеть селезня. Вот издали засвистели крылья летящих уток, приближаясь к луже. Новичок вжался, что бы не спугнуть птицу. Раздались звучные шлепки о воду совсем рядом. Он раздвинул прутики и осмотрел лужу. Прямо среди манчуков плавали крупные утки. Конечно, они сильно отличались от чучел, но которые из них селезни, а которые самочки, понять было трудно. Прицелившись в самую ближнюю, выстрелил. Стайка с шумом поднялась и метнулась к противоположному краю лужи. С той стороны раздался выстрел и одна утка упала в траву. Темная фигура тут же метнулась к месту падения.

Новичок стал искать подстреленную дичь и не сразу понял, что манчуков почему-то пять.

- Попал, – спросили с противоположного берега.

- Да, – радостно отозвался охотник. Где-то тоже раздались выстрелы. И снова все затихло.

- Ты утку подбери щас, а то потом в сумерках можешь не найти, особенно, если подранок.

Новенький послушался и зашлепал в воду. Подобрав утку, вернулся к скрадку. Про совет, взять чурку, забыл и сейчас, то сидя на корточках, то стоя на коленях, корил себя, что не приготовил сразу. Снова засвистели крылья, низко над самой водой. Утки сели где-то рядом за травой и громко переговаривались. Подойти было невозможно, по полегшей прошлогодней траве. А ползти по мокрой земле не хотелось. Приходилось слушать и надеяться, что подплывут. Раздался всплеск совсем рядом. Но никого не было видно, только круги по воде.

- Щука икру мечет, – донесся шепот с того берега, – ты только по берегу не стреляй, а то меня зацепишь.

Снова раздался свист и пара села за манчуками. Дождался, когда они сойдутся на линии выстрела и нажал спусковой крючок. Но выстрела не последовало. От неожиданности замер, соображая, что происходит. Осечка? Большим пальцем сдвинул предохранитель, забыл что поставил, когда ходил за уткой. Пара уже разошлась и выстрел пришелся по одной. Дробь плетью рассекла воду и пара улетела. Вспорхнули и утки, крякавшие за травой. Вдали все чаще стали раздаваться в разных местах выстрелы.

Высоко пролетела утинная стая. Проводив ее взглядом, вернулся к манчукам. Их было шесть. Откуда они выплыли?  Прицелился, выстрел. Подранок поплыл к противоположному берегу, другая тут же взметнулась. Новичок поднялся в рост и сделал второй выстрел. Плеть прошлась прямо по утке. Перезарядил ружье и достал вторую добычу. Только примостился, как из-за спины раздался шум налетающего табунка, птицы перелетели лужу и уселись на противоположной стороне. Далеко будет. Настала очередь соседа. Раздались два выстрела вподряд. Одна утка осталась на воде, другая была сбита на взлете.

Сумерки сгустились совсем. Только по горизонту ниже редких облаков тянулась длинная оранжевая заря.

Возвращались в потемках, довольные добычей. У костра четверо товарищей по-прежнему предавались воспоминаниям, пропуская по «маленькой».

- Ну как результат?

- Я пять и у коллеги пара, – доложился товарищ.

- Садитесь, уху наливайте.

Уху из ведра наливали прямо в кружки, рыба, нарезанная большими кусками,  лежала в большой миске. Брали, кто сколько хотел. Под водку достали чьи-то сувенирные металлические стаканчики. Компания была уже сильно захмелевшей. В ящике оставалось семь бутылок.

- А вот икорка щучья, намазывай на хлебушек, – пришедшим подвинули миску с янтарными бусинками, блестящими в свету костра.

Коллеги под уху распили бутылочку вдвоем. Странно, но на свежем воздухе, от дневного возлияния не осталось и следа. Спать не хотелось.

- Кто со мной поплывет сети проверить, – поднялся от костра еще моложавый охотник. Вызвался новенький.

- Ты только аккуратно садись и в сторону сильно не наклоняйся.

Разместились в резиновой лодке. Мужичек, ловко орудуя короткими веслами, направил лодку к темному противоположному берегу. Костер удалялся и вместе с ним заглушался разговор сотрапезников. На светлом небе едва различались самые крупные звезды. По горизонту тянулись тучки, а под ними огненная полоса. Скоро наступят белые ночи, а пока еще сумерки окутывали землю на пару часов. Подплыли к сетям, расставленным вдоль берега между льдом и залитыми лугами.

- Бери весла. Старайся держать лодку перпендикулярно сетям, – мужичек ухватился за палку, торчащую из воды, к которой была привязана сеть, и подтянул лодку. За тетиву приподнял саму сеть и стал перебирать ее, поднимая над водой. Ближе к нижнему краю в сети запуталась щука. Рыбу с сетью переложил в лодку и стал выпутывать. Затем сеть выложил в воду. Перебирая руками по верхней тетиве, рыбачек передвигал лодку вдоль сети, одновременно поднимая стень в новом месте. Вот попал крупный окунь. Постепенно лодка наполнялась рыбой.

- Стень травой забивает, надо чаще чистить, – приговаривал рыбачек, потряхивая сетью, с которой сыпались травинки и водоросли.

- Стень, это сеть посаженная? – уточнил помощник.

- Это высота посаженной на тетиву сети, если быть точным.

Выпутанная рыба укладывалась на дно лодки. Среди крупной щуки лежали окуни и редко чебак.

- Жалко карася нет. Спит еще.

- Это как? Спит, – удивился новичок.

- Карась гуляет до декабря, пока кислорода в воде много. А потом зарывается в ил и «засыпает». Впадает в такое состояние. Он может спать и несколько лет в иле, если например озеро сильно обмелеет. А весной, когда вода освежается, он просыпается, выходит из ила. И вообще карась это не рыба.

- Как не рыба? А что же?

- Карась, это карась. Он, например, всегда с икрой, никогда всю икру не выметывает. Зато может ее метать и два и три раза за лето. Может без воды в мокрой траве сутки пролежать и оставаться живым, лишь бы жары не было, а осенью и вовсе до трех суток живет без воды. А еще встречаются озера, где все караси с икрой, самцов может не быть. Удивительная рыба.

Дальние сети оказались сильно близко у льда.

- Надо переставить. А то потом не достанем сети.

Палки выдернули и сложили в лодку. На конце каждой был одет кусочек трубы с железным штырем.

- Это что бы в промерзшее дно воткнуть можно было. Вода то, затопила промороженный берег.

Сети аккуратно уложили «веревкой», выпутывая рыбу и снимая железные кольца-грузила. Переплыли на более широкое место.

- Подай тычку.

- Что, – удивился новичок.

- Тычку, так палку длинную называют, которую втыкаешь в дно и к ней привязываешь сети.

К тычке привязали сеть. Мужичек рукой указал направление куда плыть и стал выпускать сеть из лодки. Верхняя тетива уже была с поплавками, а на нижнюю он ловко цеплял стальные кольца. Когда сеть заканчивалась, втыкали палку с острогой и привязывали к ней концы тетивы сети.

С хорошим уловом возвращались на огонек затухающего костра. Охотники уже угомонились. Часть ушла спать в поставленную палатку, а один в спальном мешке лежал на второй расстеленной палатке и курил. Подкинули в костер еще чурок, что бы не затух до утра.

- Ты ложись в палатку, – посоветовал напарник, – а я тут останусь.

Из палатки доносился дружный храп. Внутри было душно от спертого воздуха и перегара. Новичку казалось, что он не сможет уснуть. Долго ворочался, пытаясь подобрать удобную позу на жестком ложе, состоящем из одного спального мешка на земле. Под голову примостил свой рюкзак с термосом, из которого так ни разу и не попил. Захотелось воды. Тихонько достал термос и открутил крышку. Сосед неловко повернулся и толкнул руку. Термос опрокинулся прямо на него.

Громкий вскрик перекрыл все звуки. Затем понесся отборный мат и сосед пулей вылетел из палатки, сломав опору и вырвав полога. Палатка рухнула. Вскочили и двое других. Запутавшись, упали на новенького. Бранясь, наступая на рюкзаки, вылезли наружу. Чай был не кипяток, но все же очень горячий. Новичку из палатки выходить было боязно, но ни куда не денешься. Ошпаренный сидел босой у самого берега и держал руку в холодной воде.

- Да какой Ё… П… Р… С… Т… Кипятком облил?!!! Ё… П… Р… С… Т… что за шутки такие?!!!

Товарищи решили утешить пострадавшего водкой. И принять самим за одно, для успокоения. Придя в себя, стали вытаскивать вещи наружу. Спальники были мокрые. Входные полога палатки разорваны, петли вырваны с «мясом». Ставить ее уже не стали. Расстелив заново, поближе к костру, легли поверх, не снимая сапог. Наконец уснули.

- Аааа!!! – взвыл кто-то в ночи, будоража спавших. Один из охотников заметался вокруг и бросился к реке. Стоя по колено в воде, продолжал выть.

- Что?! Чего ты?! Приснилось что, – допытывались переполошенные товарищи.

- Уууа, Саапоогиии, – стонал пострадавший, – Сапогиии, сгорелиии… Текуууут…

Его вывели на берег и усадили. С трудом стащили с него тесные сапоги, вместе с носками. Ноги выше ступни покрылись волдырями.

- Да как же ты ногами в костер залез?

- Бывает. Погреться хотел. Во сне к костру сполз, – пояснил бывалый охотник, – надо маслом смазать.

- Каким маслом?

- Да хоть подсолнечным или сливочным.

- Да нет масла. Зачем оно нам?

- Тогда свиным жиром. Салом можно, – предложил бывалый.

Нашли кусок сала. Отрезали тонкие пласты и дали страдальцу. Он стал втирать осторожно сало в ступни ног.

- Ну как? Легче? Еще втирай, – сопереживали товарищи.

- Что-то печет больно. Не помогает. Еще сильнее стало печь, – стонал обожженный охотник.

- Так сало то соленое, – спохватился бывалый, – Смойте скорее! Водой смывайте, пока соль не въелась вся!

Страдалец снова бросился к реке. Ему принесли широкую чурку, что бы мог присесть. Дали закурить. Больше помочь ничем не могли. Мужик сидел на чурке, обмывая ноги рукой, и курил, не вынимая сигареты, тихонько постанывая.

- Во попал, знал же, что нельзя близко к костру ложиться, – бранился сам с собой мученик, – Дурак старый, балбес… сапоги сжег…

Кто-то потянулся к водке, кто-то уже спал, забывшись и всхрапывая.

Чья-то рука трясла за плечо, – Вставай, утрянку проспишь. Пошли. Уже совсем рассвело.

Вставать не хотелось. Хоть бы отстали. Но коллега не унимался, решив показать всю прелесть охоты. Не завтракая, побрели к своим скрадкам. На этот раз новичок прихватил с собой чурку, освободившуюся от погорельца. Солнышко уже поднялось и утро было в самом разгаре.

- Проспали, – сетовал сослуживец, – надо было раньше встать.

С лужи испуганно взлетели две стайки уток. Манчуки по-прежнему болтались напротив скрадка. Примостив чурку, новичок удобно расположился на ней. Это не на корточках сидеть. Хотелось пить и клонило в сон. Широко расставив ноги и положив на колени ружье, охотник склонился и дремал, пытаясь, сквозь сон, улавливать доносившиеся звуки. Редкие дальние выстрелы его не будили. Очнулся от всплеска и громкого кряканья. По всей большой луже плавало множество уток. Спросонья не сразу поняв, что и зачем, шарахнул по самым близким. Множество крыльев тут же отозвались дружным хлопаньем и с шумом унесли утиную стаю. Только манчуки покачивались на расходящихся кругах. Один почему-то плавал перевернутый. Новичок побрел к чучелам, что бы поправить перевернувшийся. Когда он достал чучело из воды, то ахнул. Выстрелом оторвало резиновую голову, а все чучело было покрыто рваными кусками резины. Оно уже ни на что не годилось. С досады, чучело полетело в заросли травы.

Теперь уже сон прошел. Утки летали все реже и реже. Завидя скрадок с темным силуэтом, они не садились на воду, а взмывали вверх и уходили на соседние лужи. Издали раздавалось их частое кряканье. Вспоминая советы, как бить утку на лету, новенький теперь стрелял по пролетавшим стайкам, вставая в полный рост. От чего налетевшая птица взмывала вертикально вверх прямо перед ним.

Попал!!! Попал! Сбил! Радостно застучало сердце, когда из одной стайки вывалился селезень. Новичок бросился искать его в траве. Где же он. Ведь вот сюда упал. Совсем рядом. Охотник тщательно осматривал каждую кочку. Раненая птица притаилась в трех метрах от места падения, прячась под кочку и вдавившись всем тельцем в грязную жижицу. Но ему повезло разглядеть и найти подранка.

Появился азарт. Вокруг валялась куча стрелянных бумажных гильз. Плечо с непривычки ныло, хотелось пить, побаливала голова. Но разгоревшийся  запал заставил забыть все неудобства. Вот и вторая утка упала на воду. Подойти к ней не удалось. В этом месте не хватало сапог. Можно попробовать достать длинной веткой, но не хотелось далеко отходить за ней, вдруг опять налетят. Наблюдая за птицей, охотник продолжал стрелять по налетавшим уткам. Сбил еще пару.

Подошел товарищ, на поясе у него болталось больше шести уток, – Ну все хватит, пойдем уже. Отлетались.

- Да давай еще посидим.

- Уже поздно, больше летать не будут. Только если вспугнет кто. Пошли, не ели еще.

- Только утку подберу, не мог достать. О, а где она?

Утки на воде не было. Вместе пошли вдоль берега, осматривая кочки. Неужели подранок уплыл? Ветром ее снесло и прижало к траве. Подобрали.

Назад шли быстро. Не терпелось похвастать и попить горячего чаю. Костер полыхал уже с новою силой, рядом стоял закопченный чайник с готовым чаем. Товарищ налил полную кружку черного, как смоль напитка, с плавающими чаинками.

- Это заварка?

- Это чай, – засмеялся коллега, – чифирь.

Даже три полных ложки сахара не смогли перебить терпкого привкуса. Охотники расположились вокруг палатки на завтрак. Из рюкзаков доставали колбасу, сыр, печенье. Все это было смято и изломано после ночного переполоха.

По обе стороны костра в землю были вбиты два кола с рогатинами, поперек которых лежала толстая палка. На нее вновь водрузили чайник с речной водой. Рядом подвесили котел с остатками шулюма. Уху ели холодной, за ночь она превратилась в застывшее желе. В закипевший чайник всыпали четверть пачки черного чая, сняли с палки и вновь поставили у костра, что б не остывал. Обсуждали результаты утренней охоты. На утренник ходила только молодежь и бывалый охотник, остальные предпочли отоспаться. Под остатки шулюма и ухи опять распечатали водку.

- Надо в поселок ехать. Водки осталось пять бутылок, – заговорил ночной погорелец.

- Водка еще в рюкзаках оставалась, – отозвался сослуживец.

- Ну, разве только в ваших, – рассмеялся бывалый охотник, – а нашу еще вчера в ящик выложили.

Коллеги достали свои запасы, по две у каждого. Но, по общему мнению, этого должно хватить только на обед. А еще ужин, ночная зорька. А на завтра, а на дорогу? Решили отправить Митрича и молодежь.

- А где же Митрич? Со вчерашнего не появлялся, – забеспокоились мужики.

Прошлись по берегу, где остановились другие любители охоты. Потом пошли к избам, везде спрашивая, – Митрича не видели?

- Да был где-то здесь, – отвечали всюду, однако кто и когда его видел, не могли вспомнить. Все его видели, и никто конкретно. Он словно призрак какой-то. Заглянули даже на телевышку, но связисты тоже его видели вчера. Стали громко звать, еще раз пройдясь по деревне. Но он не отзывался.

- Набрался вчера и наверно отсыпается, – сделали вывод сотоварищи.

Скинувшись, у кого что нашлось из денег, отправили молодежь и рыбака за спиртным. Рыбак вызвался сам, решив заодно увезти часть свежей рыбы домой.

- Вы только сети по чаще проверяйте, что бы льдом не затерло. Жалко бросать будет. Сети хорошие, новые, – наставлял, отплывая, рыбачек.

Разгруженный Крым, под «тридцатым «Вихрем», лихо несся с тремя пассажирами по реке. Изредка пытались стрелять по налетавшим близко уткам, держа ружья на готове. Посчастливилось даже попасть. Нигде не останавливаясь, через пару часов были в поселке. Рыбак сначала забежал домой оставить улов и добытых уток, а потом вместе направились в ближайший магазин. Знакомые, встречая их и осматривая, спрашивали, – На охоту собрались?

- Да мы уже с охоты вернулись. За припасами.

- Что, патроны кончились, – улыбались со знанием дела.

- Ага, – отвечал рыбак, не вдаваясь в подробности.

В магазине взяли «на полтинник без сдачи» двенадцать бутылок водки, прямо с ящиком, так легче нести. И три буханки свежего хлеба. Тару пообещали вернуть завтра. Что бы не привлекать внимания, ящик сверху прикрыли курткой.

- Что, водкой затарились? На охоту, – хитро улыбаясь опять приставали знакомые. На берегу сложились в лодку. Рыбачек с пустым бачком сбегал к сарайчику, в котором хранились моторы, весла и другое лодочное снаряжение. Из бочки с бензином, отлил полный бак, разбавив дозой масла. Отплыли. На обратном пути все ж таки одну бутылку распили, справедливо полагая, что товарищи тоже не сидят на сухом пайке. Закусили свежепосоленной щукой. Кто бы мог подумать, что свежая, посоленная в крутом рассоле щука, может быть такой вкусной.

Тем временем, оставшиеся охотники, наводили порядок в лагере. Поставили вторую уцелевшую палатку. Развесили сушиться спальники, перемыли всю посуду и стали варить уху. За каждое сделанное дело не забывая выпить. Пустых бутылок накопилось уже порядочно. Кто-то предложил посоревноваться в меткости.  Бутылки выстроили цепочкой вдоль борта старого катера, что бы дробь не задела кого-либо. Стреляли с сорока шагов двое, каждый со своего края. Кто больше бутылок расстреляет тот и победитель.

После первых выстрелов, звучно ударивших в железный борт, раздался ужасающий крик. Все сильно струхнули. Неужели в кого-то попали?! Бросились разом к катеру.

- Мужики! Мужики, не стреляйте! Я свой, – из рубки показался перепуганный Митрич.

- Ты как туда попал?!

- Тебя не задело?

- Какого лешего ты там делал?!

- Я не помню, – лепетал еще не пришедший в себя Митрич, – я спал. Вы зачем в меня стреляли???

- Да мы не в тебя, мы по бутылкам, – оправдывались товарищи.

- Так как ты там, все ж таки, оказался?

- Вчера зашел на катер. Ик… К ребятам. Хотел их проведать, ик… Узнать куда идут. Они меня угостили водочкой, ик… ик… Хорошие такие ребята. Гостеприимные, ик…

Наступило молчание.

- Какие ребята, Митрич? Ты на каком катере был?

- Да вот на этом… ик, – на перепуганного Митрича накатила икота. Он все еще не понимал, куда делся катер с хорошими ребятами и зачем по нему стреляли.

Мужиков разобрал смех. Они повалились наземь.

- Ну, Митрич! Ну, ты даешь! Это ж надо так набраться!

- Какие ребята? Может зелененькие с рожками?

- Кто же тебе там наливал?

- Ты в штаны не наложил?

Подкашивающегося, трясущегося Митрича повели под руки к стану.

- Ребята дайте похмелиться, – просил Митрич, – голова раскалывается.

На костре вовсю выкипала уха, выплескивая пену на угли. Разварившиеся куски рыбы тоже норовили выпрыгнуть из ведра. Забыв о напуганном товарище, бросились спасать уху. Кто-то голыми руками схватился за дужку и выронил ведро.

Троица молча, с остолбенением наблюдала, как выливавшаяся уха гасила кострище, а выплывающие куски рыбы покрывались взметнувшимся пеплом.

Только Митричу было не до того, он все еще вздрагивал от резких звуков.

Виноват, конечно, оказался Митрич. Но ему все равно налили, как и себе. Закусывать пришлось консервами. Рыбы больше не было, если не считать небольших окуней. Вспомнили о сетях.  Двое отправились их проверить. Бывалый манси сел первым, вторым уселся сухощавый мужчина. Ему предстояло грести.

Лед не угрожал сетям. Попали щуки, окуни, немного чебака и даже пара язей. С хорошим уловом стали возвращаться. Вдруг раздался легкий хлопок и свист вырывающегося воздуха. Лодка резко накренилась на одну сторону и рыбаки оказались в воде. Холод мгновенно обжег тела. От испуга даже не могли крикнуть. Только через несколько мгновений совладали с собой. Уцепившись за вторую половину лодки, стали звать на помощь.

- Тонем!!! Аааа!!! Помогите!!! Скорее!

На берегу не сразу поняли что произошло. Заметались, соображая, чем можно помочь. Наконец догадались столкнуть моторную лодку на воду и на гребях направились к тонущим.

- Мотор! Мотор заведите, – кричали из воды, им не хотелось ждать, пока до них догребут. Митрич бросился к мотору, в то время как напарник продолжал грести. Дернул раз, второй, на третий мотор взревел, резко выталкивая лодку из воды. Митрич потерял равновесие и вывалился за борт. Напарник от растерянности выронил весла и те болтались по бокам лодки, несущейся на тонущих. Митрич барахтался в воде и истошно кричал, – Спасайте!!! Я не умею плавать!!! Спасите!

На берегу стал собираться народ, посмотреть, что там происходит на озере. Кто-то уже сталкивал другие лодки на воду. Долговязый погорелец, придя в себя, бросился к рулю и резко развернул лодку назад, что бы не налететь на людей и пологая, что двое на резинке не утонут, а вот Митрич может вполне. Лодка сильно накренилась, мотор взревел, выскочив из воды, и заглох. Лодка чудом не перевернулась. Бывалый и сухощавый уже не кричали, понимая, что спасть уже нужно не их. А только, молча, наблюдали за развитием событий.

Долговязый пытался завести мотор.

- Со скорости сними! Выдерни скорость, – кричал манси, – догадываясь, что долговязого ждет участь Митрича. Мотор никак не заводился. Подошедшая с берега лодка подобрала Митрича. Его с трудом втащили в лодку, одежда насквозь напиталась водой. Затем подплыли к рыбакам. По одному подняли в лодку, резинку вытащили и бросили на нос. Переполненная людьми, лодка направилась к берегу. Долговязый, так и не заведя мотора, сел на греби и направился назад к лагерю. Он единственный из четверки остался сухим.

В таком виде и застали товарищей прибывшие посланцы.

- Вы что, купались, – начали с шутки приехавшие.

Но продрогшим любителям  было не до шуток.

- Я тебе столько раз говорил. Не таскай нож без ножен, – возмущенно выговаривал бывалый сухощавому, – Довыпендривался охотничек чертов.

Сухощавый отмалчивался, выжимая снятую одежду. Вся троица осталась в мокром нижнем белье и сохла у костра. Хорошо, что солнышко пригревало и не было холодно. Все кусты в округе были увешаны спальниками, одеждой и сапогами.

- Жрать то есть что, – поинтересовались гонцы, разглядывая в потухшем костре куски рыбы.

- Нету, только консервы. Вот хотели рыбы добыть… Добыли, – разочарованно с горечью отозвался погорелец.

Рыбачек принялся чинить лодку, благо набор для ремонта возил с собой. Двое коллег взялись приготовить шулюм. Прихватив с пяток уток и котел, отправились к воде. Вскоре костер языками пламени облизывал котел. Успокоившись, достали остатки домашних харчей и дружно выпили.

- А что это у вас за батарея, – указал на выставленные бутылки коллега, – ведете счет выпитому?

Рассказали о стрельбе и появлении Митрича. Снова все стали хохотать и даже Митрич улыбнулся. До вечера еще была куча времени. Решили прокатиться на лодках и пострелять уток «на ходу». Молодежь направилась вниз по реке, а опытные охотники, пересекли реку и скрылись в старице. Теперь специально заплывали в разлившиеся протоки и на залитую пойму, где могли кормиться утиные табунки.

Заскочили в петляющую речушку. За поворотом от берега вспорхнула стайка уток. Дружно отстрелялись. Подобрали добычу и снова добавили газ. Лодка с трудом вписывалась в крутые повороты. Приходилось сбрасывать газ, а за поворотом добавляли вновь, пытаясь настигнуть новую стайку. Радовались каждому меткому выстрелу, подбирая дичь. Перед следующим поворотом торчал топляк. Рулевой убавил газ, но мотор, не сбавляя оборотов, продолжал реветь, неся лодку к повороту. Рулевой нервно задергал ручку вперед назад.

- Штифт срезало, – закричал догадавшийся коллега и, вскочив, кинулся к румпелю, что бы сбросить газ вручную. В этот момент лодка вильнула, уходя от столкновения с торчащим бревном, и мужчина выпал из лодки. Когда вынырнул, мотор уже заглох, остановленный с кнопки «Стоп». Крым резко осел и встал. До лодки было дальше, чем до берега и коллега в два замаха выскочил на берег. На веслах причалили к нырнувшему. Помогли ему раздеться и поделились своей одеждой. Надо было возвращаться.

На обратном пути снова много стреляли. Когда подплыли к лагерю, старички уже теребили уток и складывали в пакеты. Молодежь оставила свою добычу в лодке.

Поужинав, разошлись по скрадкам. Небо затягивали серые облака. Сумерки наступили раньше обычного. Утки летали редко и также редко раздавались выстрелы. Новичку удалось подстрелить двух селезней и одного чирка. Его коллеге повезло больше. Стал накрапывать мелкий дождик и товарищи направились к палаткам. Вскоре собрались и остальные. Дождик усиливался все сильней и охотники перебрались в палатку. Но для семерых она была тесной и старички пошли на катер, где в кубриках стояли деревянные топчаны и можно укрыться от дождя. Вслушиваясь в дробь дождинок по тенту палатки, молодежь вскоре уснула.

Кто-то, ругаясь, ползал на четвереньках по палатке. Товарищи проснулись.

- Ты чего?

- Нас заливает, У меня уже весь спальник мокрый.

- Дырка где, что ли?

- Да нет, под палатку вода сбегает.

Стали ощупывать брезент и спальные мешки, все они были сырыми, а правая сторона палатки совсем мокрой. Дождевая вода, сбегавшая с пригорка, попадала под палатку. Пришлось перебираться на катер. Все топчаны были заняты, на катер пришли и другие охотники. Кто-то предложил пойти в избы.

- Там тоже все забито, – ответили ему. Подошли еще четверо. Стало шумно и уже никто не спал. Зажгли керосинку над столом и вскоре появились закуска и водка.

- Мужики вставайте. Вы что спать сюда приехали, – раздался бравый голос.

- Митрич, наливай.

К утру, погода поменялась. Свежий ветер рвал облака, обнажая синее небо. Иногда пробивалось солнце, разгоняя серую тоску. На утреннюю зорьку никто не пошел. В такую погоду, утка забивается в кусты и траву, ища спокойного места и прячась от ветра, и совсем не летает. Рыбак отправился снимать сети. Коллеги пошли собирать манчуки. Передавая товарищу три чучела, новичок промямлил, – Один куда-то унесло, не смог найти, наверно отвязался.

На дорожку, как водится, выпили, разлив по кружкам остатки водки.

- Эх, все ж таки не хватило на обратную дорогу.

- А кто-то говорил, куда столько.

- Мужики, а мою выпили, – оживился Митрич.

- Нет, если ты сам ее не выпил.

- Да вроде не доставал, – засуетился Митрич и полез в рюкзак.

- Есть! – радостно воскликнул он, вынимая две бутылки. Глаза товарищей сразу потеплели.

- Заныкать хотел? Тебя бы совесть заела, – смеялись старички.

- Ну что? По коням, – подал команду бывалый и все дружно расселись по лодкам.

На реке была легкая волна. Лодки мелко дрожали разрезая гребни. Через несколько поворотов встали «пошаманить». Не пропустили и святое место.

- Митрич, ты сколько патронов расстрелял, – обратился бывалый к соседу.

- Нисколько, – улыбнулся тот в ответ.

- А вы? – обратился бывалый к коллегам.

- Да сотни две наверно, – ответил товарищ за двоих.

- А уток сколько добыли?

- Двадцать три.

- Значит по восемь буханок хлеба за утку, – подвел итог бывалый, – сойдет.

- Это как, – спросил новичок у товарища.

- Да один выстрел стоит  одной булки хлеба, – пояснил тот.

В поселке на берегу разделили рыбу и уток. Кто-то отказывался, кто-то взял только малость. Сети, баки и манчуков сложили в сараи. Затем сняли моторы и отнесли туда же. Попрощавшись, разошлись по домам. Коллеги пошли вместе.

- Ты знаешь, я ведь прострелил чучело, – признался новичок.

- Я видел, – улыбнулся коллега, – как ты его швырнул в траву. С кем не бывает.

- Как тебе охота, – спросил коллега при расставании.

- Впечатлила. Надолго запомнится.

О сайте Алвиго

Волею случая оказался в Западной Сибири, за что благодарен судьбе. Отработал полный северный стаж. Этот край стал мне близок и дорог, как вторая родина - родина моих детей. Как край, в котором живет большая часть моих друзей.
Эта запись была опубликована в рубрике Новости. Добавить в закладки ссылку.

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

*

Вы можете использовать это HTMLтеги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>